Дон Хуан и я разговаривали о различных вещах в свободной и непринуждённой манере. Я рассказал ему о моем друге и его проблеме со своим девятилетним сыном. Ребёнок, который жил с матерью в течение последних четырёх лет, и теперь жил с моим другом, и проблема состояла в том, что с ним делать. Согласно моему другу, ребёнок был негоден для школы. У него не хватало концентрации, и он ничем не интересовался. Он всему оказывал сопротивление, против любого контакта восстаёт и убегает из дома.
"У твоего друга действительно проблема", - сказал дон Хуан, смеясь.
Я хотел продолжать рассказывать ему обо всех "ужасных" вещах, которые сделал ребёнок, но он прервал меня.
"Нет нужды говорить дальше об этом бедном мальчике", - сказал он. - "нет нужды ни для тебя, ни для меня рассматривать его поступки так или иначе в наших мыслях".
Его манера была прямой, и его голос был твёрд, но затем он улыбнулся.
- Что может сделать мой друг? - спросил я.
- Наихудшая вещь, которую он может сделать, это заставить ребёнка согласиться с ним, - сказал дон Хуан.
- Что ты имеешь в виду?
- Я имею в виду, что отец ребёнка не должен его шлёпать или пугать в тех случаях, когда тот ведёт себя не так, как хотелось бы отцу.
- Но как он может научить его чему-либо, если он не будет с ним твёрд?
- Твой друг должен найти кого-нибудь другого, кто бы шлёпал ребёнка.
- Но он не может позволить никому тронуть своего мальчика! - сказал я, удивлённый его предложению.
Дону Хуану, казалось, понравилась моя реакция, и он засмеялся.
- Твой друг не воин, - сказал он. - если бы он был воином, то он бы знал, что наихудший вещью, которую можно сделать, будет противопоставить себя человеку прямо.
- Что делает воин, дон Хуан?
- Воин действует стратегически.
- Я все же не понимаю, что ты имеешь в виду.
- Я имею в виду, что если бы твой друг был воином, то он бы помог своему ребёнку остановить мир.
- Но как мой друг может сделать это?
- Ему нужна была бы личная сила. Ему нужно было бы быть магом.
- Но он не маг.
- В таком случае он должен использовать обычные средства для того, чтобы помочь своему сыну изменить идею мира. Это не останавливание мира, но это подействует так же.
Я попросил его объяснить свои слова.
- Если бы я был твой друг, - сказал дон Хуан, - то я бы начал с того, что нанял бы кого-нибудь, кто бы шлёпал маленького мальчика. Я пошёл бы в городские трущобы и нанял бы наиболее страшно выглядящего человека, которого бы смог найти.
- Чтобы испугать маленького мальчика?
- Не просто для того, чтобы испугать мальчика, дурень, этот парнишка должен быть _о_с_т_а_н_о_в_л_е_н_. Но этого не произойдёт, если его будет бить собственный отец.
- Если кто-либо хочет остановить других людей, то он всегда должен быть в стороне от того круга, который нажимает на них. Таким образом, он всегда сможет управлять давлением.
Идея была необычной, но каким-то образом она находила во мне отклик.
Дон Хуан подпирал подбородок левой ладонью. Его левая рука была прижата к груди, опираясь на деревянный ящик, который служил низеньким столом. Его глаза были закрыты, его глазные яблоки двигались. Я чувствовал, что он смотрит на меня через закрытые веки. Эта мысль испугала меня.
- Расскажи мне ещё, что должен делать мой друг со своим мальчиком.
- Скажи ему, пусть он пойдёт в городские трущобы и очень тщательно выберет мерзко выглядящего подонка, - продолжал он. - скажи ему, пусть он берет молодого, такого, в котором ещё осталась какая-то сила.
Дон Хуан обрисовал затем странную стратегию. Я должен был проинструктировать своего друга о том, что нанятый человек должен следовать за ним или ждать его в том месте, куда он придёт со своим сыном. Этот человек в ответ на условный сигнал, который будет дан после любого неправильного поведения со стороны ребёнка, должен был выскочить из укромного места, схватить ребёнка и отшлёпать его так, чтоб тот света не взвидел.
- После того, как человек испугает его, твой друг должен помочь мальчику восстановить его уверенность любым способом, каким он сможет. Если он проведёт эту процедуру три-четыре раза, то я уверяю тебя, что ребёнок будет иметь другие чувства по отношению ко всему. Он изменит свою идею мира.
- Но что, если испуг искалечит его?
- Испуг никогда никого не калечит. Что калечит дух, так это постоянное имение кого-нибудь у себя на спине, кто колотит тебя и говорит тебе, что следует делать, а чего не следует делать.
- Когда этот мальчик станет более сдержанным, ты должен сказать своему другу, чтобы тот сделал для него еще одну, последнюю вещь. Он должен найти какой-либо способ, чтобы получить доступ к мёртвому ребёнку, может быть в больнице или в конторе доктора. Он должен привести туда своего сына и показать ему мёртвого ребёнка. Он должен дать ему разок дотронуться до трупа левой рукой в любом месте, кроме живота трупа. После того, как мальчик это сделает, он будет обновлён. Мир никогда не будет тем же самым для него.
Я понял тогда, что за все годы нашей связи с доном Хуаном, он осуществлял со мной, хотя и в другом масштабе, ту же самую тактику, которую он предлагал моему другу для сына. Я спросил его об этом. Он сказал, что он все время пытался научить меня, как "остановить мир".
- Ты ещё не сделал этого, - сказал он, улыбаясь. - ничто, кажется, не срабатывает, потому что ты очень упрям. Если бы ты был менее упрям, однако, то к этому времени ты, вероятно, остановил бы мир при помощи любой из техник, которым я обучил тебя.
- Какие техники, дон Хуан?
- Все, что я говорил тебе, было техникой останавливания мира.
Через несколько месяцев после этого разговора дон Хуан выполнил то, что он намеревался сделать: обучить меня "остановить мир".
Это монументальное событие в моей жизни заставило меня пересмотреть детально всю мою десятилетнюю работу. Для меня стало очевидным, что первоначальное заключение о роли психотропных растений было ошибочным. Они не были существенной чертой описания мира магом, но должны были только помочь сцементировать, так сказать, части того описания, которое я не был способен воспринять иначе. Моя настойчивость в том, чтобы держаться за свою стандартную версию реальности делала меня почти слепым и глухим к целям дона Хуана. Поэтому, просто отсутствие у меня чувствительности вызывало необходимость их применения. Пересматривая все свои полевые заметки, я понял, что дон Хуан дал мне основу нового описания в самом начале нашей связи, в том, что он называл "техникой для останавливания мира". В своих прежних работах я выпустил эти части моих полевых заметок, потому что они не относились к использованию психотропных растений. Теперь я на законном основании восстановил их в общем объёме учения дона Хуана, и они составили первые семнадцать глав этой книги. Первые три главы являются полевыми заметками, охватывающими события, которые вылились в моё "останавливание мира".
Источник: Карлос Кастанеда "Путешествие В Икстлан"